Как дети страдают от домашнего насилия

Когда Вы смотрите на этот рисунок и сопроводительный текст, что Вы читаете по нему?
София Фишер: Это очень впечатляющая картина! Она не только показывает инцидент насилия с неравным балансом сил, но и очень четко показывает сильные эмоции, которые дети часто испытывают в таких ситуациях. Эмоции матери и отца также становятся понятными. В тексте это подчеркивается.

Что означают такие переживания для ребенка, что они с ним делают?
Степень влияния домашнего насилия в семье на эмоциональное, когнитивное и социальное развитие детей долгое время недооценивалась. Родители обязаны защищать своих детей и заботиться о них, а дети зависят от своих родителей. Если между родителями происходит эскалация и насилие, это делает детей очень неуверенными в себе и может очень быстро превратиться в экзистенциальную угрозу.

Почему?
С одной стороны, потому что невозможно предсказать, к чему приведет насилие. С другой стороны, потому что близкий человек находится под острой угрозой и в бедственном положении, а другой близкий человек, похоже, теряет контроль над ситуацией или несет за нее ответственность. Эта дилемма: с одной стороны, любовь к родителям и зависимость от их защиты и заботы, а с другой — сильный страх перед родителями и последствия насилия — оказывает глубокое влияние на поведение привязанности детей.

Какое влияние это может оказать на развитие и социализацию?
Последствия пережитого насилия для детей очень разнообразны и проявляются по-разному, а также на разных этапах их развития. Их опыт эмоциональных отношений отражается в так называемых «внутренних рабочих моделях». У детей формируется относительно устойчивое представление о том, как взрослые реагируют на их потребности в стрессовых для них ситуациях, и они строят свое поведение на основе этого. И можно заметить, что таким детям трудно доверять другим людям, основываясь на своем опыте, вступать в отношения и поддерживать их. С одной стороны, они хотят отношений и привязанности, а с другой — боятся, что их обидят.

Какие еще изменения могут произойти?
Мы часто видим, что детям, пережившим насилие, трудно регулировать свои эмоции и что они гораздо быстрее переходят в режим стресса и тревоги. Кроме того, пострадавшие дети часто испытывают трудности с концентрацией внимания. Это приводит к проблемам с концентрацией в школе. Трудности с регулированием также проявляются в социальных ситуациях, что часто приводит к эскалации. Также есть дети, пережившие насилие, которые из-за пережитого стресса становятся очень конформистскими, а иногда даже ригидными. В этом случае они могут быть менее заметны. Из исследований мы также знаем, что на более поздних этапах своего развития подростки или молодые люди, пережившие насилие, с большей вероятностью вступят в романтические отношения, в которых снова будет присутствовать насилие. И мы знаем, что во взрослом возрасте у таких детей повышается риск поведения, угрожающего здоровью, например, употребления психоактивных веществ, психических и физических заболеваний и ограниченного участия в общественной жизни.

Как он будет развиваться в лучшем случае и как, если все пойдет совсем не так, как хотелось бы?
В лучшем случае, ребенку удается интегрировать опыт насилия в семье в свою биографию, т.е. принять его как часть своей биографии и осознать его. Есть дети, которые удивительно стойкие, т.е. устойчивые, благодаря различным внутренним и внешним факторам, позволяющим переработать опыт насилия. А есть дети, которые не имеют достаточного доступа к этим факторам жизнестойкости и поэтому зависят от поддержки со стороны общества. Корректирующий опыт взаимоотношений во многом помогает позитивно изменить их взгляд на мир и то, как они с ним обращаются, и позволяет им более активно строить свою жизнь.

Если Амела нуждается в поддержке, какие услуги могут быть полезны для нее сейчас и в будущем и почему?
Я считаю, что особенно важно, чтобы у детей, пострадавших от насилия, было место, где им могли бы оказать эмпатическую поддержку в переработке их эмоций и переживаний и освободить от чувства вины. Иногда этот процесс длится всю жизнь, и соответствующие программы должны существовать на протяжении всего периода жизни, с раннего детства до старости. Сюда входят предложения специализированных центров, которые могут оказать дополнительную поддержку, а также среда, например, школа, где учат навыкам работы с эмоциями и стрессом.

Что Вы думаете об утверждении, что люди, которые пострадали от домашнего насилия в детстве, с большей вероятностью снова станут жертвами домашнего насилия во взрослом возрасте или даже преступниками?
Эта взаимосвязь была показана в нескольких исследованиях. Даже в подростковом возрасте молодые люди, пережившие насилие в детстве, чаще вступают в отношения, которые характеризуются «насилием на свидании», т.е. когда нападения происходят во время первых нескольких свиданий. Эта передача насилия, будь то в качестве исполнителя насилия или в качестве человека, пострадавшего от насилия, представляется очень непроизвольным, автоматическим процессом. Его можно свести к минимуму только в том случае, если насилие обсуждается с детьми в раннем возрасте, и они, таким образом, лучше осознают его как свой собственный опыт.

Многочисленные отчеты показывают, что дети и подростки все чаще испытывают психологическую нагрузку. Можно ли оценить, сколько из них страдают от домашнего насилия?
Мы знаем, что опыт домашнего насилия значительно повышает риск развития психических заболеваний, и что многие молодые люди или взрослые, страдающие психическими заболеваниями, рассказывают о травматическом опыте в детстве. Поскольку количество незарегистрированных случаев домашнего насилия, особенно психологического, к сожалению, все еще очень велико, это не может быть отражено в конкретных цифрах. Однако при работе с людьми, имеющими проблемы с психическим здоровьем, это всегда следует анализировать, чтобы соответствующим образом адаптировать поддержку и лечение.